Часть 14. Он всё мне рассказал

Пробуждение было подобно выходу из комы. Андрей не понимал, где находится и какой сейчас год. Чувствовал вибрацию телефона под собой и слышал чужой храп, и только эти звуки казались ему чем-то реальным в вязком, тягучем тумане. Он аккуратно приподнялся на кровати и осмотрелся. Парень быстро понял, что находится в чужой комнате, и это осознание ударило по затылку тупой болью.

На соседней кровати спал Денис, который являлся источником раздражающего храпа. Андрей смотрел на него какое-то время. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, на чьей кровати он лежит, если рядом спит Денис. Он обвёл глазами комнату, но Лёни в ней не было.

Телефон перестал вибрировать, и парень всё же решил нащупать мобильный. Нашёл, попытался разблокировать на автомате, но наткнулся на требование ввести пароль. В руках был телефон Лёни с кучей уведомлений и пропущенных от какого-то Дока. Содержимое сообщений скрывалось за блокировкой.

Андрей резко сморщился и откинул телефон на подушку. Голова гудела. Мозг был на последнем издыхании, потому что устал придумывать отговорки поступкам своего же хозяина. Произошедшее вчера добило его, и психика не выдержала. Воспоминания рисовались так, будто всё случилось не с ним, а с кем-то другим.

Мутная картинка от третьего лица разбилась о реальность, когда Андрей закурил у ворот турбазы. Губы обожгло непривычно сильно, и он выругался себе под нос. Вытащил сигарету, провёл пальцем по искусанной коже и той же рукой ударил дерево поблизости.

Его переполняли злость и отвращение к себе. Столько лет он взращивал уверенность, что сможет жить нормально в одиночестве. Теперь эта надежда разбилась о поцелуй с парнем, который он инициировал сам. Был в таком отчаянии от поведения Лёни, что сорвался, не выдержав напряжения.

Шёл третий день, как он пытался услышать собственные мысли, которые перебивали друг друга. После репетиции он сидел дома и не мог прийти в себя, прогоняя в голове школьное прошлое по кругу. Потом думал о том, что случилось уже в университете. Впервые не мог уснуть половину ночи, постоянно ловя себя на мысли, что боится реакции Лёни, если тот всё понял.

Крыша поехала в тот момент, когда он понял, что Лёня его избегает. Тот стоял с видом мученика в обнимку с Оксаной и даже не поздоровался, не спросил, почему парень поменял комнаты. К горлу подкатила обида, которую он раньше никогда так ярко не испытывал. Андрей сорвался. Привычно скрыл все унизительные эмоции за агрессией.

Поначалу даже испытывал за это стыд и вину, но срывался снова, когда Лёня мастерски давил на болевые точки. Андрею начало казаться, что под взглядом парня он превращается в одну сплошную болевую точку. Каждое слово или действие Лёни выводили его из себя, превращая парня в дикаря.

Когда Лёня впервые начал истерически смеяться и облизал его руку, в Андрее что-то взорвалось без шанса на восстановление. По телу прошёл заряд электричества, а через секунду его чуть не вырвало — то ли от нервов, то ли от омерзения.

Тошнота стала регулярным спутником последних дней. Он почти ничего не помнил о времени на турбазе. Только краткие воспоминания, как он стоит рядом с Лёней или смотрит на него. Каждое воспоминание начиналось с голоса Лёни или его взгляда. Только так Андрей приходил в себя и понимал, что делает.

— О, психопатированный!

Андрей резко развернулся на голос, который вырвал его из трясины мыслей. Перед ним стоял Петров — один из тех одногруппников, с кем они контактировали крайне редко. Андрей порой даже забывал его имя. По лицу парня он быстро понял, что на его собственном застыли злость и отчаяние.

— А, понял, — Петров поднял руки и закурил.

— Что понял? — буркнул Андрей.

— Я думал тебя вчера крыло, а ты походу всегда такой суровый, — со смешком ответил парень и продолжил почти на одном дыхании: — Не отпустило ещё? Чем ты вообще ширяешься? Даже в комнате не ночевал. Нет бы поделиться с одногруппниками. Интересно, чего у людей в жизни творится. Судя по виду, всю ночь трахался.

— Ширяешься? — Андрею хотелось заткнуть парня и прижать к асфальту, но тот, кажется, знал больше него о его вчерашнем вечере. — Трахался?

— Я тебя вчера на лестнице нашёл с искусанными губами, — парень чуть ли не заливался смехом. — Ты меня чуть не уложил. Что, забыл уже? Хуёво отсосали?

Андрей потихоньку начал вспоминать, как сидел между этажами. Действительно вспомнил Петрова с испуганным лицом. Вспомнил, как чуть ему не врезал со злости. Картинка была размытой в отличие от эмоций. Андрей поймал себя на мысли, что ждал ночью Лёню, и что Петров чуть не стал жертвой не потому, что подошёл к нему, а потому что был не тем человеком.

Парень скривился от новой волны тошноты, выкинул окурок и ушёл в сторону жилого корпуса. Петров, кажется, смирился с тем, что попал в дурдом, поступив в университет, и просто махнул рукой ему вслед.

У двери в свою комнату Андрей застыл. До него дошло, что, если Лёни нет в его комнате, значит, парень мог уснуть на кровати Андрея. Промелькнувший от этой мысли страх быстро сменился злостью, и он влетел в комнату. На его кровати никого не было. Злость перешла в ярость. Парень быстро переоделся и вышел из здания с той же бешеной скоростью.

Пришёл в себя на берегу реки, глядя на деревянный помост. Сам не понимал, что тут забыл, но в голове вертелось только одно имя, и от него хотелось утопиться. Андрей потёр глаза, чуть не выдавив их от напряжения, и пошёл в столовую, куда уже подтягивались студенты. Им так и руководили привычная злость и волнение, причину которого он не мог нащупать.

Он зашёл в столовую и быстро нашёл стол их группы. В груди заныло, когда он понял, что Лёни снова нет.

— Садись, Наумов.

Собственная фамилия обожгла и привела в чувства. Она была произнесена весёлым голосом Ильи, но теперь отдавала в голове чужим шёпотом. Андрей понял, что так и стоит у стола под заинтересованными взглядами и облизывает губы. Решил притвориться нормальным человеком и сел на свободное место.

— Сегодня дискотека, все готовы тусить? — радостно спросил Илья у всех присутствующих.

Андрей оглядел одногруппников. Все выглядели измотанными, но довольными. Устали пить и веселиться, но были в восторге от последних двух дней. Андрей смотрелся среди них чужеродно со своей кирпичной физиономией, за которой скрывался неизвестный до недавних пор спектр эмоций. Он часто злился или бился от отчаяния, но сейчас любая эмоция была выкручена на максимум одним единственным человеком.

Он поднял взгляд от тарелки, из которой так ничего и не съел, и столкнулся глазами со встревоженной Оксаной. Она быстро отвернулась и прикрылась волосами. Андрей откинул ложку, резко встал и направился к выходу. Есть не хотелось. Ничего не хотелось.

Парень сел на скамейку лицом к столовой и уставился на вход, изучая каждого студента. Понял, что ждёт конкретного человека, и сплюнул себе под ноги. Он ненавидел Лёню. Или хотел убедить себя в этом. Чувствовал себя преданным тем, кому начал доверять. Но не мог нормально злиться, потому что одна часть рассудка порой вырывалась в свет, напоминая, что он сам нихрена не расспрашивал Лёню о его жизни.

Поднял голову и увидел Костю. Молился, чтобы брат прошёл мимо, но тот направился к нему. Андрей видел, как открывается его рот, но быстро закрывается обратно. Взгляд парня был устремлён на губы брата, а глаза быстро расширились и наполнились паникой.

— Что? — выдавил из себя Костя, не сводя глаз с губ парня.

— Что? — ядовито повторил Андрей.

— Что с губами? — парень посмотрел ему в глаза. Понимал, что не получит ответа, и хотел прочитать правду в том, что порой выдавало Андрея. — Ты целовался с…

Он замолк, но Андрей уже загорелся. Дыхание моментально участилось, а все мышцы в теле напряглись. Парень резко встал и ушёл от зависшего брата, который даже не стал его останавливать или провожать взглядом.

День тянулся вечность. Андрей не пропустил ни одного мероприятия, каждый раз выискивая глазами Лёню, но его нигде не было. Он то и дело ловил на себе чужие взгляды: встревоженный от Оксаны, полный паники от Кости и какой-то осуждающий от того парня, с которым вчера обнимался Лёня. От взгляда последнего его накрыло непонятной злостью. Она отразилась на лице, и куратор усмехнулся, покачав головой.

Андрей был потерян. Последние два дня он спасался тем, что находил Лёню. Эти ужасные разговоры и бешеный вид парня почему-то успокаивали и возвращали ощущение реальности. Теперь он лишился этого и готов был рвать на себе волосы от того, что творилось внутри. Потерял опору, которая выводила его из себя.

Однокурсники то и дело доводили парня до скрежета в зубах, спрашивая, где Лёня. Каждый, кто это сделал, был далеко послан многозначительным взглядом. Только на вопрос Оксаны Андрей выдохнул и развернулся, стараясь не ранить хотя бы её. Только было уже поздно, судя по её виду.

Каждый перерыв между мероприятиями Андрей отходил от толпы и бродил по территории. Сначала искал глазами парня, а потом потерял надежду и начал утопать в раздражении, которое не мог ничем перекрыть. Пару раз поймал себя на том, что чувствует боль, но быстро менял эту эмоцию на гнев.

Когда кончилось последнее мероприятие, и кураторы оповестили студентов о перерыве до начала дискотеки, Андрей вставил наушники и пошёл по истоптанному за день маршруту. Блуждал между деревьями, пиная ветки и листву, и старался ни о чём не думать. Ни о ком не думать не получалось, и он почти смирился.

Сколько поворотов былоТолько не тудаИ я уже не понимаюКуда рвется головаИ я уже не понимаю
Он сел на скамейку, которую не освещали фонари, и закрыл лицо руками. Боль становилась всё ощутимее, а перекрывать её получалось всё хуже. Волнение из-за отсутствия парня всё больше оседало в груди тяжёлым грузом.

Андрей боялся, что его оставят, но готов был порвать Лёню за любую попытку сближения с ним. Только сейчас понял, почему парень назвал его «ходячим оксюмороном». Когда он находился в тишине вдалеке ото всех, Андрей порой даже допускал до себя мысль, что привязался к парню слишком сильно. Но стоило его увидеть, и все слова сменялись ядом. Он нашёл в Лёне то, что даже не знал, что искал, и ненавидел себя за эту слабость.

Ты меня не держишь, но не отпускаешьЧувствую всю боль, а не только половинуЯ себя увижу, когда в тебе узнаю
Мозг всё хуже находил оправдания поступкам. Андрей уже не понимал, кто больше виноват в том, как всё развернулось. Он не мог признать себя жертвой, но и Лёня тоже не походил на неё. Они оба больше напоминали моральных уродов, слетевших с катушек.

Мне был нужен друг, а не колкие упрёкиВозвращаю всё из конца опять в началоСнова я грущу по тому, кого не знала
Парень встал с лавки, вытащил наушники и пошёл в тишине к зданиям. Время близилось к ночи. Большинство студентов воодушевилось мыслью о дискотеке. Все разбились на группы и скрылись в комнатах, чтобы успеть напиться до прохода в главное здание.

Андрей же сидел у входа и ждал начала мероприятия, которое вертел на хую. Ему не хотелось никого видеть или слышать. Кроме одного человека, и от этого хотелось зарыдать или заорать. Разбить руки и выстрелить себе в висок.

Люди начали заходить в здание, откуда доносилась громкая музыка. Невольной ассоциацией промелькнула та ночь у гей-клуба, и Андрей снова почувствовал злость. Сжал кулаки, резко встал, смешался с толпой и зашёл внутрь.

Выбор музыки оставлял желать лучшего. Он протолкнулся через всех и встал у стены, оглядывая толпу. То и дело вылавливал знакомые лица, но все они были не тем. Песни менялись, а Андрей так и не двигался. Напоминал охранника своим безразличным лицом и позой.

Студенты постепенно перестали скрывать факт наличия алкоголя в бутылках и крови. Кураторы были такими же студентами, только старше, и они сами то и дело смешивались с первокурсниками, не отказываясь от возможности пригубить. Казалось, что в воздухе было больше спирта чем кислорода.

Сердце пропустило удар, когда Андрей заметил, как на один из столов поднимается незнакомая девушка и очень знакомый парень. Лёня был во вчерашней одежде и выглядел так же безумно, как и большую часть времени последних дней. Студентка повисла на нём, а он смеялся и подпевал песне. Андрей смотрел на него, почти не дыша.

Второй удар, сердце пропустило, когда Лёня нашёл взглядом Андрея. Улыбка стала шире, а потом вывалилась в смех. Андрей не мог слышать его физически, но этот истерический надрывный смех звучал прямо у него в голове. А потом Лёня начал петь, позволяя девушке танцевать рядом, и смотрел ровно на парня у стены. Андрей заставил себя вслушаться в текст.

Давай будем друзьями? Ну, конечно, давай!Я не буду тебя трогать, ты не будешь меня целовать
Лицо моментально потеряло напускное спокойствие. По телу прошлись мурашки, к горлу подкатила тошнота. Лёня, кажется, был безумно рад этой реакции и снова залился смехом, заваливаясь на девушку рядом. Андрей не хотел на него смотреть. Хотел подойти и избить, но продолжал стоять и прожигать взглядом.

— Андрей, ну хватит грустить, — протянула Оксана, обнимая парня. — Пойдём потанцуем.

— Нет настроения, — Андрей не посмотрел на неё и не пошевелился. Так и наблюдал за тем, что происходит на столе.

— Оно того не стоит, — девушка отпустила его и насупилась.

— В плане? — он посмотрел на неё.

— Лёня всё мне рассказал, — пожала плечами Оксана с виноватым лицом.

Она хотела добавить что-то ещё, но увидела лицо Андрея и напряглась. Попыталась пояснить, но парень уже сорвался с места в сторону стола. Резким движением схватил Лёню за запястье, стянул со стола и повёл к выходу. Парень не сопротивлялся и позволял себя тащить как тряпичную куклу, заливаясь смехом.

Андрей затащил его за здание и почти что кинул перед собой. Тот продолжил смеяться, упав на землю. Андрей стоял над ним, тяжело дыша. Злость наполняла каждую клетку, но привычный ступор мешал поднять парня и выбить из него дурь. Лёня резко перестал смеяться, сел на колени и посмотрел на Андрея.

— Понравилась песня? — почти промурлыкал Лёня.

— Какого хуя? — Андрей не мог договорить вопрос. Эта короткая фраза и так выражала достаточно.

— У тебя пластинка заела, Наумов, — лицо парня резко стало злым. — Конкретнее.

— Что ты всем распиздел? — прошипел Андрей.

Лёня приподнял брови, смотрел на него несколько секунд и снова разразился смехом. Андрей поднял его и прижал плечами к стене.

— Всем растрепался, дерьмо? — Андрей чувствовал дрожь в руках или во всём теле — уже не понимал сам.

— Ты такой тупой, — всё ещё смеясь, ответил Лёня. — Ты даже не представляешь.

Андрей вгляделся в его лицо, которое подсвечивал одинокий фонарь где-то вдалеке. На щеке цвёл синяк. Андрей окончательно понял, что сошёл с ума. Он почувствовал волнение и злость раньше, чем осознал, что сам ударил Лёню вчера.

— Не переживай, я люблю удары, — Лёня внезапно успокоился, заметив направление его взгляда. — Хотя предпочитаю засосы.

Андрей вжал его в стену сильнее и посмотрел в глаза. Лёня закусил губу, и парень перевёл взгляд на его губы. Сразу одёрнул себя.

— Кому и что ты рассказал?

— Поцелуй и расскажу, — Лёня так и прикусывал губу, не переставая улыбаться.

Андрей завис, тело перестало слушаться. Он буквально окаменел. Уже не держал Лёню, а держался за него сам, пытаясь не упасть, потому что давно перестал ощущать землю под ногами.

— Ну да, такая шлюха не достойна внимания нашего мистера гомофоба, — с иронией начал Лёня, когда тишина затянулась. — Прости, что допустил до себя эту мысль. Тебе, наверное, очень не понравилось вчера целовать…

Андрею так хотелось, чтобы Лёня замолчал, что он выполнил его просьбу. Поцелуй наверняка снова вышел ужасным. Он никогда не целовал никого другого и не представлял, что простое прикосновение губами может вызывать столько разных эмоций — от отвращения до возбуждения. Хотя эти два чувства ещё со школы смешались в голове Андрея в одно целое.

Лёня ответил на поцелуй моментально — вцепился в губы, проникая языком в чужой рот, обвил руками шею Андрея и прижался к нему всем телом. Андрей чувствовал, как дрожит парень и как его пальцы впиваются в шею. На секунду он сам подался вперёд, сжимая чужую талию, но тут же опомнился и резко оттолкнул парня.

Лёня ударился головой о стену и засмеялся, глядя на Андрея бешеными глазами. Тот пытался прийти в себя и сдержать ярость, которая мешалась с чем-то ещё. Он сам не понимал, что творит.

— Какой же ты мудак, блять.

Лёня выплюнул это в лицо Андрею, перестав смеяться, и ударил по лицу. Удар вышел слабым, но в нём читалась злость.

— Урод ебаный.

Ещё один удар с другой стороны. Андрей даже не поднял ладонь к лицу. Его будто отрезвило, и он впервые за несколько дней увидел Лёню не через пелену. Тот выглядел как сорвавшийся с цепи зашуганный хищник. Наверное, так выглядят цирковые животные, когда их выпускают из клетки с плёткой перед глазами.

— Все думают, что тебя бросила девка, идиот, — с той же злостью бросил Лёня. — Думал, я всем распиздел, что мы целовались?

Андрей не знал, что ответить. Каждое слово било под рёбра, выбивая воздух, которого и так было мало.

— Не все такие уроды как ты, Наумов.

Лёня сказал это и сполз по стене, тяжело дыша. Андрей заметил струйку крови из его носа. Что-то внутри кричало, чтобы он подошёл и помог подняться, что надо вытереть кровь. Но он сделал шаг назад, чуть не потеряв равновесие даже от этого. Лёня спрятал лицо за ладонями. Андрей не понимал, плачет он или смеётся. Их обоих трясло.

— Эль, блять!

Андрей повернулся на голос и увидел того же куратора, с которым сталкивался взглядом днём. Тот снова посмотрел на Андрея, теперь уже с паникой. Подбежал к Лёне, опустился на землю и начал трясти его за плечи.

— Что с тобой? — в голосе было волнение. — Тебе плохо?

Лёня нащупал его руку, второй ладонью по-прежнему закрывая лицо, и схватился за неё, ничего не отвечая. Андрей стоял, наблюдая за каждым движением, не в силах пошевелиться.

— Что с ним? — парень повернулся к Андрею. — Что произошло?

Андрей ничего не ответил. Лицо не выражало ни единой эмоции в отличие от глаз, и он был рад, что в такой темноте их едва ли было видно. Он сам переживал не меньше. Одновременно с этим злился на себя и на парня напротив. Хотел оттолкнуть куратора, но не мог помочь сам.

— Пойдём, они уже приехали, — парень снова повернулся к Лёне. Тот едва заметно кивнул. — Идти можешь?

Лёня кивнул ещё раз и встал, опираясь на него. Так и не убрал вторую руку от лица. Куратор подхватил его под плечо, бросил последний встревоженный взгляд на Андрея и повёл Лёню прочь.

Андрею потребовалось несколько минут, чтобы прийти хотя бы в подобие чувств. Он вернулся ко входу в здание на негнущихся ногах и посмотрел в сторону жилых корпусов. Ни парня, ни Лёни уже не было видно.

Пришёл в себя, когда увидел выбегающего из зала Костю. Брат даже не посмотрел в его сторону и быстрым шагом направился к одной из тропинок. Андрей проводил его взглядом, а потом встрепенулся и пошёл в ту же сторону, пока не дошёл до главных ворот.

Вышел за них и увидел перед собой Аню с Костей. Брат стоял к нему спиной, обнимая девушку. Аня стояла с закрытыми глазами и что-то шептала ему с очень печальным лицом. Девушка открыла глаза, встретилась взглядом с Андреем и сразу отпрянула от Кости. Андрей почувствовал холодок на коже, когда Костя повернулся с отстранённым выражением лица и закрыл собой девушку. Закрыл от Андрея.

— Уходи, — в голосе звучала непривычная злость.

— Что? — опешил Андрей, оставаясь на месте.

— Тебе надо уйти сейчас, — отчеканил Костя.

Андрей отошёл от ворот и прислонился к стене слева от прохода, не сводя взгляда с брата. Ему казалось, что потеряться сильнее уже невозможно, но лицо Кости и его слова выбили остатки понимания из головы.

— Иди в машину, — сказал Костя девушке.

Аня не сразу, но кивнула. Посмотрела на Андрея с сожалением и села в машину. Когда дверь автомобиля хлопнула, Костя подлетел к брату.

— Свали отсюда, молю тебя, — прошипел он.

— Что с тобой, блять? — взорвался Андрей. — Что случилось?

— Это ты у меня спрашиваешь, придурок? — взмахнул руками Костя.

Он сам тяжело дышал и выглядел так, будто готов сорваться в любой момент. Отошёл на шаг и провёл ладонью по волосам, закрыв глаза. Потом снова посмотрел на брата, уже без прежней злости.

— Пожалуйста, уйди сейчас. Потом поговорим.

— Да что с тобой? — напирал Андрей. — Почему ты себя так ведёшь?

— Да потому что ты меня уже заебал! — закричал Костя. — Почему ты просто послушать меня не можешь, блять?

Он перевёл взгляд на ворота и затих. Через несколько секунд оттуда показались Саша с Лёней. Андрею хватило одного мгновения, чтобы понять, кого он видит и с кем. Пазл в голове сложился, и растерянность на лице моментально сменилась злостью.

Саша кивнул Косте, придерживая Лёню, чтобы тот не свалился на землю. Заметил Андрея, и его губа дёрнулась, а во взгляде вспыхнул праведный гнев.

— Какого хуя ты тут делаешь? — задал Андрей парню скорее риторический вопрос.

Саша ничего не ответил и перевёл взгляд на Костю. Лёня так и не подавал признаков жизни, продолжая висеть на парне.

— Я сейчас, — сказал Костя, обращаясь к Саше.

Саша кивнул и повёл Лёню к машине. Андрей смотрел за тем, как он усаживает его на заднее сидение, а в голове что-то перестраивалось и ломалось. Когда Саша сел и хлопнул дверью, Андрей посмотрел на брата. Мышцы лица начали болеть, но парень понятия не имел, какая из эмоций сейчас отображается. Он даже не знал до конца, что чувствует.

— Я даю тебе последний шанс по-человечески рассказать, что произошло, — сказал парень.

— Последний шанс? — Андрей криво усмехнулся.

— Да, блять, Андрей последний шанс, — серьёзно ответил брат. — Сколько можно ебать мозг себе и всем вокруг? Лёня не такой как Соколов, блять. Нельзя признать, что тебе нравится парень?

— Мне не…

— Хватит! — рявкнул Костя.

— И что? — Андрей сделал шаг в сторону парня. — Ты с ними теперь? Ты всё знал с самого начала?

— Я сыт по горло твоей шизой, — обречённо протянул Костя. — О чём я должен был знать?

— Что этот дружит с Сашей и Аней, — Андрей кивнул в сторону машины. — Ты знал?

— Узнал сегодня, — кивнул брат. — Это что-то меняет?

— И куда собираешься?

Костя напрягся и отвёл взгляд. Андрей впервые почувствовал такой сильный страх. Брат всегда был его непоколебимой опорой, всегда пытался понять его, оставался рядом ни смотря ни на что. Но на его лице читалась усталость.

— С ними, — ответил Костя после паузы. — Тебе есть что мне сказать?

Андрей смотрел на него. Внутри разрывало от боли и отчаяния.

— Что ты предатель.

Лицо Кости дрогнуло. Он поджал губы и кивнул.

— Как скажешь.

Парень пошёл к машине, оставляя Андрея одного у ворот. Тот проводил взглядом фары и опустился на бордюр. Злился, но на этот раз не хотел этого. Хотел услышать себя хотя бы раз честно, хоть это и было равносильно самоубийству для того, кто столько лет закрывался сам от себя.

Ему было стыдно перед всеми, кто из-за него пострадал. Хотелось пропасть из жизни каждого, кому он был дорог. Было страшно, что он не дорог никому после всего, что сделал. Было больно, потому что он боялся остаться по-настоящему один. Потому что Костя был прав, а Лёня нихуя не был другом с самого начала. Андрей даже был рад за брата, который наконец выбрал себя.

Хотел заплакать или разбить руки от того, что Костя ушёл. Было мерзко от того, что Лёня скрывал их встречу в клубе. Тошнило от собственной слабости. Хотелось убивать от отчаяния. Бесило, что Лёня был виноват не меньше.

Он не выдержал. Сломался и снова остановился на привычных чувствах. Они дарили решимость: независимо от того, что произошло и что будет дальше, он не прогнётся. Сможет жить нормально. Потеряет брата, будет игнорировать Лёню и жить свою серую жизнь. Не отчислится, будет ходить на пары и делать вид, что ничего не случилось.

А потом срываться снова, потому что по-другому он не умел. Привычный паттерн был единственным, что держало его на плаву.

Он посмотрел на свои руки и понял, что давно не защищается, а нападает. Что стал тем, кого ненавидел. Решил для себя, что это правила новой игры на выживание, и пошёл в сторону корпусов. Закрыться было всегда проще, чем разрываться от этой горы чувств. Андрей просто надеялся, что у него снова получится.