Часть 8. Первый росток

— Так, вроде ничего не забыли.

— Наташа, мы на два дня едем, а не на год!

Костя с Андреем стояли в дверях своих комнат, наблюдая за тем, как мама собирает вещи на дачу. Отец стоял у входной двери, держа в руках две огромных сумки, явно не такой воодушевлённый поездкой. Мама в очередной раз проделала маршрут с кухни в коридор и выдохнула. Обулась и повернулась к сыновьям:

— Не шалите сильно и пьянки не устраивайте, — со строгостью в голосе начала она, но быстро смягчилась и улыбнулась. — По крайней мере, не сильно пейте и в нашу спальню никого не пускайте! В понедельник вечером приедем.

Оба парня кивнули, храня молчание. Мама нахмурилась, махнула рукой и вышла из дома, прикрыв за собой дверь. Костя сразу вернулся к себе в комнату и закрылся. Андрей проводил его взглядом, закатил глаза и последовал примеру брата. Позавчера Костя вернулся от Ани ближе к полуночи, судя по звукам из коридора, и Андрей наивно полагал, что с утра брат будет прежним.

Почти угадал. Костя по-прежнему бегал от него и игнорировал. На вопросы отвечал односложно, а если Андрей пытался заговорить первым — брат находил повод уйти.

Андрей стерпел утренний цирк и отправился на пары. Поздоровался с Лёней и получил такой же холодный приём. Староста избегал его, натягивал на лицо дежурную улыбку и находил по десять оправданий на каждое предложение Андрея. Сначала Андрей злился. Потом ему стало обидно. А под конец дня он просто перестал понимать, что, блять, происходит.

И вот наступила суббота. Родители уехали закрывать дачный сезон, пока погода совсем не испортилась. А Андрей сидел на кровати и смотрел в стену. Успел написать Ане — та открестилась загруженностью на работе и на вопросы ограничилась лаконичным «хз».

Он взял телефон и зашёл в Телеграм. Лёня не писал и не отвечал. Андрей переслал ему все мемы, которые выглядели хоть немного смешными, но получил в ответ один безликий стикер.

Раньше староста любил отвечать отдельно на каждый скинутый пост, пытался завести диалог, цеплялся к каждому слову. Сначала это бесило — Андрей пару раз даже отключал уведомления, шипя под нос. А теперь он хотел реакции на каждую тупую картинку. Хотел, чтобы Лёня снова занудствовал, спорил и сыпал дурацкими фактами.

Но ничего не было.

Он закрыл глаза и откинулся на подушку. Прогнал в голове их поход в галерею. Андрей прижал Лёню в туалете, оттолкнул, не ударил. Пошёл навстречу — насколько вообще мог позволить себе со своей головой. И что теперь? Лёня обиделся? Почему молчит?

Мысли путались и не складывались в нормальную картину.

Андрей встрепенулся, когда услышал шевеление в коридоре. Вскочил, рывком открыл дверь и столкнулся с Костей глазами. Брат сразу опустил голову и продолжил зашнуровывать кроссовки.

— И куда ты? — крайне недовольно спросил Андрей.

— К Ане, — буркнул Костя и выпрямился, избегая взгляда.

— Костя…

— Нет, — резко оборвал брат. — Мне нечего тебе сейчас сказать.

— Пиздишь, — отрезал Андрей.

— А я так живу последние несколько лет, блять, — закричал Костя и наконец посмотрел брату в глаза. — Хожу как по минному полю. Могу, нахуй, гроссмейстера в шахматах выиграть, потому что каждый свой шаг просчитываю, чтобы не подорваться!

Андрей замер, не сводя с брата глаз. Костя выдохнул, и злость из него вытекла так же быстро, как и появилась. Он опустил голову, и плечи обвисли.

— Пожалуйста, просто дай мне время, и я сам к тебе приду, — тихо добавил он. — Я всё равно никуда от тебя не денусь. Ближе тебя у меня никого нет, — Костя поднял взгляд. — Договорились?

Андрей кивнул через несколько томительных секунд, когда слова брата достучались до него сквозь собственную глухоту. Костя ответил тем же и быстро вышел из квартиры.

Хлопок входной двери ударил как выстрел. Андрей опустился по стене прямо на пол, прислонился затылком к обоям и начал биться головой о стену, прокручивая всё произошедшее за последнее время по десятому кругу.

Голова гудела. Мысли не шли, а накатывали волнами, смывая одну за другой. Сами привели к фразе Саши.

Все вокруг и правда ходят на цыпочках. Родители привыкли улыбаться ему в лицо, лишь бы сын не отталкивал их, но Андрей слышал, как мама плачет по ночам в спальне. Брат привык выбирать удобные вопросы и краснеть за Андрея, когда тот вёл себя неподобающе. Теперь и Лёня.

Андрей резко встал, подошёл к кровати и схватил телефон. Не думая, не анализируя, не давая себе шанса передумать — набрал номер старосты. Каждый гудок отдавался в ушах тиканьем бомбы на его собственной шее.

— Да? — даже в этом коротком слове слышалось удивление.

— Приезжай ко мне, — выпалил Андрей. Рассудок окончательно пошатнулся. — Я один дома. Посмотрим что-нибудь. Конспекты попишем. Поиграем. Ты играешь во что-нибудь?

— Я не могу, — растерянно выдал Лёня, явно шокированный таким напором.

— Почему? — Андрей тяжело дышал в трубку.

— Работаю, — Лёня запнулся на середине слова.

— А что так тихо сзади?

— Так я… — замямлил парень.

— Где работаешь? — не унимался Андрей. Сам себя не узнавал в этом настойчивом, почти агрессивном тоне.

— Далеко, — выпалил Лёня. — Загородом. В коттедже.

Андрей закусил губу и сжал телефон в руке. Почему-то представил Лёню, который, наверняка, сидит сейчас так же.

— Что…

Андрей не успел договорить. Из динамика донёсся короткий звук домофона.

— И давно у нас в частных домах домофоны? — процедил Андрей сквозь зубы. Злости не было, только горечь разочарования.

— Прости, — выдохнул Лёня и сбросил трубку.

Андрей опустил телефон и смотрел на него, пока тот сам не заблокировался. Потом встрепенулся и набрал Оксану. Та ответила, что у неё нет настроения куда-то выбираться.

Телефон полетел в стену. Глухой удар пластика показался слишком тихим для того взрыва, который прогремел у него в груди.

Парня разрывало изнутри впервые за много лет. И, к его собственному ужасу, ему было больно. Не та злая, глухая боль, что перерастала в кулаки и синяки на чужих скулах. А другая — от которой хотелось выть.

Он всегда находил тысячу причин для злости. И сейчас бы мог. Костя молчит. Лёня соврал. Но все эти причины разбивались об одно умозаключение — то самое, что зрело весь сентябрь, прорастало сквозь отрицание и наконец превратилось из маленького семечка в жёсткий, колючий росток.

Андрей виноват во всём сам.

Он никогда не признавал себя жертвой. Никогда не просил жалости, не плакался в жилетку. Но и свою вину не признавал — потому что признать вину означало признать, что он что-то сделал не так. А он всегда считал, что просто защищался.

Оказалось, второе хуже. Неумение признавать свою ответственность превратило его в того, от кого бегут даже самые близкие.

Андрей привык к одиночеству. К вынужденному одиночеству — когда не к кому обратиться, потому что ты сам от всех отгородился. Но сейчас это одиночество убивало. Давило на грудь, высасывало воздух, оставляло пустоту, которую ничем нельзя было заполнить.

Он поднял телефон с пола. Когда наклонился, чуть не потерял равновесие — голова кружилась, а перед глазами всё плыло. В ушах стоял белый шум, заглушающий даже собственное дыхание.

Он сам не понимал, как ищет на карте знакомое место. Как заказывает такси. Как натягивает первую попавшуюся кофту с ветровкой и выходит из дома. Всё происходило будто с кем-то другим. Андрей просто наблюдал со стороны за собственным телом, которое двигалось само по себе.

Не отрезвило даже здание, которое он увидел, выйдя из машины. Он не учёл только одного — времени. Всего четыре часа дня. Рановато приехал.

Голова трещала. Андрей сел на скамейку, откинулся на спинку и закрыл глаза.

Сколько он так просидел — десять минут, полчаса, час — он не знал. Время потеряло смысл. Андрей просто сидел, чувствуя, как осенний ветер пробирается под воротник, и слушал, как где-то далеко лает собака, проезжают машины, кто-то смеётся. Обычная жизнь шла своим чередом. А он застрял в своей голове и не мог выбраться.

— Я что, ебанулся? — раздался насмешливый голос сверху.

Андрей открыл глаза и увидел перед собой Сашу. Собственно, ради него он сюда и приехал. В ёбаный гей-клуб. Сам. Добровольно. Сейчас его это почему-то не волновало — казнит себя завтра.

Он даже не знал, работает ли Саша сегодня. Просто поехал, и будто сама вселенная решила, что сегодня ему нужно хоть какое-то везение. Или наоборот — очередное испытание.

— Ты что, — с едкой ухмылкой продолжил парень, — адрес перепутал?

— Нет, я специально приехал, — безразлично бросил Андрей.

Саша присвистнул и опустился рядом на скамейку. Закинул ногу на ногу и принялся раскачивать ей, разглядывая Андрея.

— Хочешь подраться с кем-то? — спросил он, обводя взглядом улицу. — Давай не в мою смену хотя бы.

— Я к тебе приехал.

— Вау, — протянул Саша, сдерживая смех. — И что хотел?

— Ты был прав, — сказал Андрей и наконец повернулся к нему лицом, криво улыбнувшись.

— Стоит отдать тебе должное, — парень вскинул брови. — Каких только фриков не видел, но тебе удаётся меня удивить.

— Они от меня все устали, — ответил Андрей, пропустив шутку мимо ушей.

— Кто? — Саша облокотился на спинку скамейки и подпёр подбородок кулаком, явно заинтригованный.

— Брат, — улыбка с лица Андрея сползла. Оно стало равнодушным — только в глазах плескалась тоска. — Не говорит со мной.

— Он от тебя никуда не денется. Ещё кто?

Андрей перевёл взгляд куда-то за спину Саши и замолчал. Саша сам обернулся, но не увидел никого, кроме таксиста, курившего у машины.

— Ну, если только брат, то не ссы, перебесится, — почти разочарованно выдал Саша и встал. — У меня начало смены скоро, так что давай, удачно откиснуть.

— Тот друг тоже, — сказал Андрей, не глядя на него.

Саша замер. Медленно повернулся обратно, показывая, что готов слушать. Но Андрей молчал.

— Слушай, мне правда надо работать, — выдохнул Саша. — Есть что ещё сказать?

— Он меня обнял, и я его оттолкнул. А на следующий день он от меня шарахался, — медленно, подбирая слова, сказал Андрей. — Сегодня позвал его к себе, а он соврал, что занят.

— И что ты чувствуешь? — прищурился парень, снова заинтересовавшись. — Просто выглядишь как псих.

— А я и есть псих, — пожал плечами Андрей. — И мне хуёво.

— Вижу, — кивнул Саша. — А почему?

— Я к нему привык, — выпалил Андрей слишком быстро, но честно.

— А нахуя оттолкнул тогда? — в голосе Саши проскользнуло раздражение.

— Не привык к такому, — Андрей усмехнулся собственной беспомощности. — Тело реагирует раньше головы. Это же неправильно всё...

— А голова что хочет? — перебил его парень, не желая слушать очередные гомофобные заскоки собеседника.

Андрей завис. Вопрос повис в холодном воздухе, и он смотрел прямо перед собой, не в силах выдать ни звука. Саша стоял рядом и смотрел на него со смесью жалости и удивления.

— Вот и ответь себе на этот вопрос, — заключил парень, устав ждать. — И не играй с чувствами других людей.

— Я и не играю, — Андрей перевёл на него мутный взгляд.

— Как скажешь, — стиснув зубы, ответил Саша. Тряхнул головой и уже спокойнее добавил: — У тебя есть отличный момент, чтобы разгрести говно у себя в башке. Пока ты один — пользуйся.

— Пожалуй, — Андрей кивнул и встал. — Спасибо.

Он обошёл Сашу и поплёлся в сторону шоссе, не глядя по сторонам.

— Только не сигани под тачку! — крикнул ему вслед парень.

Андрей никак не отреагировал. Саша матернулся себе под нос, достал телефон, принялся быстро набирать сообщение и скрылся за дверью бара.

Андрей шёл вдоль главной дороги. Сначала смотрел под ноги, но быстро понял, что так мысли слишком сильно бьются о черепную коробку. Стал смотреть по сторонам, вглядываться в лица. Уставшие, радостные, грустные, раздражённые, влюблённые. У всех внутри что-то происходило — у кого-то горе, у кого-то счастье, у кого-то обычный субботний вечер. А Андрей был пустым и разбитым. Ни горя, ни счастья — только серая тяжесть, от которой хотелось лезть на стену.

Ноги сами привели к знакомому месту.

После одной из драк, когда в Андрее ещё билось что-то живое, они с Костей нашли невысокое здание с пожарной лестницей. Та вела на железный балкончик, откуда открывался вид на Волгу и старую церковь. Идти сюда от школы было далеко, но порой они срывались с уроков и сидели тут, просовывая ноги между перекладинами. Почти всегда молча. Смотрели, как меняется небо, как зажигаются огни на том берегу, как затихает город.

Андрей сел на знакомое место и прислонился спиной к шершавой стене. Встретил закат — солнце утонуло в реке, оставив после себя полосу багрового света. Увидел, как зажигаются фонари во дворах. Наблюдал за компанией, которая прошла через арку. Они громко смеялись, перекрикивались и толкали друг друга. Андрей поймал себя на том, что хочет подойти к ним. Попросить взять с собой — куда угодно, лишь бы не оставаться одному в собственной голове.

Он тихо горько рассмеялся и снова вернулся к слову, которое последние дни стало частым гостем.

Жалкий.

Кажется, прошёл не один час. Андрей уже потерял счёт времени, когда почувствовал дрожь под собой — конструкция завибрировала от чужих шагов. Кто-то поднимался. Он повернул голову и увидел Костю.

Брат выглядел так, будто сам только что прошёл сквозь ад. Лицо было бледным, а глаза лихорадочно блестели. Костя молча сел рядом, облокотился о стену и уставился в темнеющее небо.

Тишина тянулась долго. Каждый пытался собрать в кучу то, что осталось от их общей понятной жизни.

— Вообще нет идей, почему я молчу? — спросил тихо Костя.

— Догадки есть, — спустя долгую паузу ответил Андрей.

— Ты же понимаешь, — Костя повернул к нему голову. — Понимаешь, почему я не могу тебе ничего сказать?

— Боишься, что я тебя оттолкну? — предположил Андрей тем же безразличным голосом.

— Нет, — Костя помотал головой. — Боялся найти тебя снова в таком состоянии. Но ты и сам в него вернулся.

— Как нашёл меня?

— Саша сказал, что ты был у него в странном состоянии. Дома тебя не оказалось — я поехал сюда. Больше идти было некуда.

Андрей замолчал. Потом спросил, глядя куда-то в пустоту:

— Что мне делать?

Костя сжался, будто эти слова ударили его больнее, чем любой кулак. Он увидел боль на лице брата, которую Андрей никогда не показывал. Выдохнул и обнял Андрея за плечо.

— Перестань вести себя так, будто тебе до сих пор надо защищаться.

— Это не так просто, — усмехнулся Андрей, но всё же обнял брата в ответ.

— Понимаю. Можешь срываться на мне сколько душе угодно, — Костя пытался звучать спокойно, но в голосе всё равно проскальзывала дрожь. — Почему ты в таком состоянии?

— Мне понравилось быть кому-то нужным, — ответил Андрей. Первое, что пришло в голову, но, наверное, самое честное. — И я боюсь снова всё проебать.

Костя обдумывал эту фразу. Звучало так себе — слишком просто для того, что творилось у брата в голове. Но для Андрея это был прорыв галактического масштаба. Жаль только, что завтра он мог снова всё забыть и сорваться. Это всегда было русской рулеткой из-за искалеченной психики.

— Поедем домой? — Костя посмотрел на профиль брата.

— Поехали, — сухо бросил Андрей и убрал руку с плеча брата.

Костя кивнул и поднялся. Андрей следом. Они спустились с лестницы, и Костя вызвал такси. У Андрея сел телефон, и Костя, узнав, что брат не мог бы позвонить, даже если бы захотел, мысленно поблагодарил Сашу ещё раз.

Всю дорогу до дома оба молчали, закрыв глаза. Андрей почти уснул, когда машина остановилась у подъезда. Он вышел, глядя себе под ноги, и направился к подъезду. Уже приложил ключ к замку, но вдруг понял, что брата рядом нет.

Обернулся.

У лавки возле дома стоял Лёня. В домашней одежде с растрёпанными волосами. Выглядел снова крайне испуганным и помятым. Совсем был не похож на того статного парня, каким показался Андрею в их первую встречу.

— Что ты… — начал Андрей и сбился.

Сознание, которое всё ещё плавало где-то между усталостью и отчаянием, резко щёлкнуло — лицо перестало быть безразличным. Костя уловил это, быстро подошёл к Лёне и взял того под руку, будто загораживая собой.

— Я ему написал, — сказал Костя. — Прости.

Андрей стоял, нахмурившись, и смотрел на старосту. Тот напоминал дикого зверя, загнанного в клетку. Костя был готов прикрыть его собой или утащить брата в подъезд, если тот сорвётся.

— Прости, что соврал, — всё же выдавил из себя Лёня не своим голосом.

Андрей сделал шаг в его сторону, и Костя напрягся, заслоняя Лёню.

— Андрей?

— Я не собираюсь его бить, — с недовольством сказал парень, сверля брата взглядом.

Костя ещё секунду вглядывался в его лицо, потом кивнул и отошёл.

— Мне просто не очень хорошо в последнее время, — начал Лёня, опустив взгляд. — Я поступил как мудила, соврал зачем-то. Просто в голове…

Лёня не смог договорить, потому что Андрей резко сгрёб его в охапку в неуклюжих объятиях. Лица Кости и старосты выражали крайнюю степень удивления. Всё тело Лёни напряглось, и он выбрался из объятий, когда первичный шок прошёл.

— Я пойду, пожалуй, — еле шевеля губами, сказал Костя и быстро скрылся в подъезде.

Андрей смотрел на Лёню. Тот уставился на него бешеными глазами — изучал, пытался прочитать, как делал это уже сотни раз. Андрей привык к этому взгляду. К тому, как Лёня всматривается в его лицо, пытаясь разгадать то, что Андрей сам не мог объяснить. Он уже, кажется, мог угадать точный цвет этих глаз среди двадцати похожих оттенков голубого.

— Я что-то не так сделал? — спросил Андрей, чувствуя, что сам напрягся до боли в плечах.

— Нет, — резко ответил Лёня и опустил взгляд. — Я просто сам не свой.

— Приходи завтра, — выпалил Андрей.

Лёня поднял на него взгляд и сделал небольшой шаг назад. Андрей заметил, что у того дрожат руки. На улице уже было достаточно прохладно, а староста неизвестно сколько сидел в одном свитере, пока ждал его.

Опять он виноват.

Андрей закатил глаза, и Лёня уже открыл рот, чтобы что-то сказать, неверно истрактовав данное выражение на лице парня. Но не смог издать ни звука, потому что Андрей стянул с себя ветровку и накинул её на плечи Лёни без каких-либо слов.

Потом отошёл, развернулся и направился к подъезду. У двери обернулся и повторил:

— Приезжай завтра, если захочешь.

Сразу развернулся и зашёл в подъезд. Перелетел через все ступеньки и влетел в квартиру, встретившись глазами с Костей. Брат осмотрел его руки, лицо и, закончив анализ, немного расслабился.

— Если я завтра снова, — начал Андрей, но запнулся. — В табло мне дай, если завтра буду снова пытаться…

— Хорошо, — кивнул Костя с улыбкой. — Я тебя понял.

Он хотел что-то спросить, но помотал головой и направился на кухню. Андрей разулся, подошёл к своей комнате, но резко развернулся и прошёл за братом. Костя доставал из холодильника то, что им оставила мама.

— Голодный?

— Нет, — Андрей сел за стол. — Я не сильно тебе насрал?

— Чего? — Костя развернулся с недоумением на лице.

— С Аней, — пояснил брат. — Как у вас с ней?

Лицо Кости резко поменялось, и он быстро отвернулся к микроволновке.

— Она без силы мысли работать умеет, — усмехнулся Андрей. — Так сильно насрал?

— Нет, — не оборачиваясь, ответил Костя. — Мы… Я…

— Ясно, — Андрей встал, подошёл к серванту, достал отцовскую настойку и две рюмки. Поставил на стол и вернулся на стул. — Садись, как еда догреется.

Брат развернулся, увидел набор на столе и кивнул. Андрей успел отметить его красные щёки и ещё раз усмехнулся, покачав головой. Когда микроволновка известила о готовности, Костя достал еду, сел напротив брата и уставился в тарелку.

— Я её поцеловал, — выдал Костя и сразу выпил рюмку, поморщившись. — Блин, крепко-то как.

— Ясен хуй, батя же сделал, — на автомате ответил Андрей, переваривая первую часть слов Кости. — А она что?

— А она ответила, — Костя яростно нацепил котлету на вилку и откусил половину. Толком не прожевав, продолжил: — Ответила, блять, на поцелуй, а потом сказала, что мне лучше уйти. И вот что мне теперь делать? Муравью хуй приделать? У меня свой есть, — добавил он с таким кривым лицом, что Андрей чуть не заржал. — Неплохой, блять. Как ты думаешь, у близнецов…

— Блять, завались, — сквозь смех и отвращение взмолился Андрей. — И нет, у близнецов… Сука, о чём ты думаешь вообще?

— А ты откуда знаешь? — опешил Костя.

— Видео про это смотрел. Случайно! Просто попалось в ленте, — Андрей выпил свою стопку, отреагировав на алкоголь так же, как и брат. — Давай не будем это обсуждать, меня стошнит так нахуй.

— Согласен, — Костя обновил алкоголь в двух стопках. — Сука, угораздило же влюбиться в милфу…

— Аня не милфа, дебила кусок, — поморщился Андрей. — Ты не знаешь расшифровку этого слова?

— А ты с каких пор такой душнила? — прыснул Костя, осушив рюмку.

Андрей тоже выпил, почувствовав теплоту в груди. И вдруг осознал, что ответы Лёни на тупые мемы, которые раньше бесили своей занудностью, были причиной того, что он теперь знает расшифровку кучи аббревиатур, перекочевавших из английского в русский. Да и в жизни староста то и дело сыпал фактами, от которых хотелось закатить глаза, но теперь Андрей знал, что «синекдоха» — это не про скинхедов, а слово «цыц» пришло из Германии. Ну и для звания милфы надо, как минимум, иметь ребёнка.

Андрей провёл ладонью по лицу. Костя сидел и смотрел на его озадаченное выражение лица с минуту, пытаясь понять, что творится в этой тёмной голове напротив. За окном громыхнуло.

— Весело там предкам на даче, наверное, — протянул Костя скорее для того, чтобы вырвать брата из транса. — Опять дождь польёт скоро.

Андрей быстро встал и пошёл в свою комнату, ничего не сказав.

Поставил телефон на зарядку и сел на край кровати, отбивая ногой по полу нервный ритм. Стоило экрану загореться, сразу открыл диалог со старостой.

«Ты до дома добрался?»

Отправил и заблокировал телефон. Костя показался в проходе через пять минут, осматривая брата, но храня молчание. Телефон завибрировал ещё через несколько минут.

«Да»

Андрей какое-то время смотрел на это короткое слово, а потом перевёл взгляд на Костю.

— Завтра думаю позвать к нам одногруппников. Не против?

— Я всегда за, — воодушевился Костя. Потом уточнил чуть тише: — И Лёню?

— Конечно, — быстро ответил Андрей, но мотнул головой и добавил: — Он же староста, мы без него никак.

Костя беззвучно усмехнулся и пошёл на кухню. Его догадки крепли с каждым днём, и они его совсем не радовали.